Высокие цены на нефть не спасают российский бюджет от дефицита
Парадокс роста цен на фоне падения объемов экспорта создает двойственное влияние на нефтяные компании: хотя высокая цена поддерживает выручку, физическое сокращение добычи и переработки из-за атак на инфраструктуру ограничивает потенциал роста. Для бюджета это означает необходимость повышения налогов, что может замедлить экономический рост и негативно отразиться на долгосрочных перспективах сектора.
ЕЖ. Аналитика выходного дня — Почему высокие цены на нефть не спасают росийский бюджет от дефицита. Часть 1: Еще недавно для российского бюджета рост нефтяных цен был синонимом хороших новостей. Дорогая нефть означала больше экспортной выручки, больше нефтегазовых доходов и больше возможностей бюджета по финансированию расходов. Эта логика действовала даже после начала войны, но сейчас дает сбой — нефть дорожает, рынки переживают ценовой шок, а федеральный бюджет накапливает дефицит, который за январь–август достиг 5,8 трлн рублей. Получается некий парадокс — нефть дорожает, но бюджетные проблемы лишь растут. И причина кроется в изменении самой структуры бюджета и российской экономики. Нефтяное ралли Нефтяной рынок за последние три месяца успел пройти путь от стабилизации после кризиса до нового кризиса. В конце июня цены на нефть Brent находились примерно в районе $70–75 за баррель на фоне ожидания мирной сделки между Ираном и США. Российская нефть Urals торговалась около $60 и ниже, дисконт достигал $24-25 за баррель по отношению к Brent. В июле цены сперва упали — на Urals до критических отметок $45 за баррель, после чего начали быстро расти, когда стало понятно, что подписание сделки затягивается. Brent закончил месяц на отметках около $85, в моменте пробивая планку в $100 за баррель, Urals — ближе к $70. В августе цены вновь поползли вверх, а уже в начале сентября Brent закрепился выше $100, Urals — выше $80. Ценовые "американские горки", вызванные американскими действиями на Ближнем Востоке и украинскими — в России. Причина таких колебаний в том, что рынок начал платить за риск физического дефицита нефти и нефтепродуктов. И если весной это скорее была плата за страх краткосрочных перебоев с поставками, то сейчас рынок опасается уже долгосрочного сокращения предложения. По оценке Международного энергетического агентства, мировое предложение нефти в 2026 году может сократиться примерно на 5,7 млн баррелей в сутки, до 100,7 млн б/с. Предыдущий прогноз — 102 млн б/с. Сказывается уже не только блокада Ормузского пролива, но и ухудшение ситуации в Красном море из-за хуситов. И неприятным "бонусом" идет частичное разрушение российской нефтяной инфраструктуры под атаками украинских дронов, усугубляющее глобальный дефицит. Экспорт нефти и нефтепродуктов из РФ в августе составил 6,44 млн б/с, что на 410 тысяч б/с меньше, чем в предыдущем месяце, и на 840 тысяч б/с ниже уровня августа 2025-го. В России падает как нефтепереработка, так и нефтедобыча. Здесь возникает первая сторона парадокса. Для мирового рынка проблемы российской нефтяной инфраструктуры — это фактор роста цен, который играет на руку бюджету РФ. Но эти проблемы также ведут к фактическому сокращению объемов экспорта, лишая бюджет дополнительных доходов. Получается, что Россия находится в "нефтяной суперпозиции", получая выгоду от того, что несет убытки. Бюджетные показатели За январь–август бюджет получил 25,9 трлн рублей доходов и потратил 31,7 трлн. Дефицит — 5,8 трлн (2,5% ВВП) при плановых показателях 3,8 трлн (1,6% ВВП). Показательно соотношение доходов и расходов — доходы за этот период выросли на 9,2% год к году, тогда как расходы — на 14,7%. Государство тратит быстрее, чем может заработать. Для физлица это прямой путь к долговой яме, для фирмы — к банкротству. Ситуация не обязательно движется по прямой — в августе бюджет получил профицит в 660 млрд рублей. Это связано с крупными дивидендными поступлениями и особенностями расходования бюджета. Однако накопленный с начала года дефицит никуда не исчез, лишь ненадолго сократился. Смотреть нужно не на один удачный месяц, а на общую тенденцию. А она пока выглядит так: расходы растут быстрее доходов, нефтегазовые поступления остаются ниже прошлогодних, а нагрузка на ненефтегазовый сектор увеличивается — ростом налогов власти пытаются компенсировать потери от экспорта. Но такими действиями государство волей-неволей ухудшает состояние экономики, сокращая будущие ненефтегазовые доходы. Вторая сторона парадокса — поборы нужны для закрытия дефицита, но они же провоцируют дальнейший дефицит. Часть 2